?

Log in

No account? Create an account

Нета

Да, там в Лиссабоне стресс -- не до пения. Одни крики.
But who cares? Песня хит.
Жду голосований. Если не засну. 
Ведущая  гальгалац Адар Маркс (с первым мая, опять!) с утра веселилась: Авшалом Кор прислал им смс-ку: "Неум а-класерим ве а-диским? Ло, "Неум а-угданим ве а-таклиторим!"
Image result for cant enter mordor

Не пропустите чарующий тред, в лучших традициях старого доброго ЖЖ: человек желает переночевать в палатке  и бывалые товарищи дают ему советы.
Приглашают подать заявку на конференцию "Наркотики в средневековом мире". Жду когда позовут на конференцию про средневековый рок-н-ролл.

Так есть нельзя!

Вернулись из Рима, было круто! Спасибо вам большое за все рекомндации.

И как они только соблюдают форму с этой роскошной, разнообразной и такой калорийной едой? Страна Кокань какая-то.
И вот что круто: Илаец буквально каждый день соглашался съесть венец итальянской кухни: "белую пасту без ничего-ничего" -- и даже нестрого регулировал ее форму -- в ход шли и фудзили и спагетти. И да, представьте, повара справлялись. Ну и мы рядом ликовали над карбонарой. И кровавые сиилийские апельсины и кофе из макинеты и вино.

Город, конечно, бесконечный. Мы так, прошвырнулись туда-сюда по верхам.

А еще мне повезло -- 17 апреля давали Тоску. Тоску, Карло, в Риме! Если кто не знает, это опера про то, что туристические сайты закрываются: в первом акте Каварадосси пытается выставить Тоску из церкви Сант Андреа делла Вале, во втором служащий Палаццо Фарнезе пытается поужинать, а в третьем полиция наконец очищает верхнюю площадку кастелло Сант Анджело от посетителей.

Постановка была крайне римской, в лучших визуальных традициях Тоски. Папа римский, сопровождаемый швейцарскими гвардейцами, заглянул со Скарпией Te Deum спеть. (Папа сценический. Настоящего я в зале не заметила).

Пели Виржиния Тола, Стефано ла Колла и Фабиан Велоз. Первые двое были совершенно и абсолютно прекрасны, Велоз же был очень хорош в мягких и лиричных частях своей партии, a когда надо было греметь и пугать голосом, мощи не хватало. Зато он обладал ощутимым сценическим  присутствием, зачетнейше принимал скарпийские позы, и самое важное -- сверкал пряжками на туфлях. Оно ведь как в Тоске? Если Скарпиа туфлями не сверкает -- деньги на ветер.

А еще он так Тоску прихватил разок, что я прямо испугалась. И как это им удается каждый раз? Все вроде идет знакомо, музыка течет размеренно, убаюкивает и тут проклятущий барон каак  схватит певицу за часть тела, за сценическими границами добра и зла -- я на своем балконе аж подпрыгиваю.
Мне достался билет в ложе на третьем этаже слева -- положила подбородок на латунный барьер и просидела три акта с размазанной улыбкой ребенка на мультиках.
С моего места сверху был отлично виден окрестр, и я видела как при лейтмотиве Скарпии по всему оркестру идут короткие энергичные волны -- струнники исполняют свои штрихи, а затем волна докатывается до барабанов.

А еще перед vissi d'arte, Виржиния Тола опустилась на колени, Скарпиа отъехал принимать позы к окну, после чего и на сцене и в оркестре  была доля секунды полной недвижимости и сосредоточения.

Слева от меня сидела туристка из Кореи, биолог, с ней мы болтали на английском, а справа -- итальянка, с которой я даже малость поговорила об опере на языке который считаю итальянским -- моя собеседница тоже сказала что обожает Тоску.  Корогоду метко окрестил нашу беседу как "piace piu". ;-)

Луиза Миллер в Мете

Сейчас приехали с трансляции Метовской Луизы Миллер, все были прекрасны, а Бечала прям блистал.
Это мы пропустили что-то в начале, или вся тема окрестра и дирижера (должен был играть Ливайн) была вежливо замолчана?

Tags:

На данный момент, ситуация с празднованиями семидесятилетия Израиля такова, что в разворот Едиет уже нельзя смотреть не содрогаясь: "непобедимая армия обороны", "экономическое чудо" и "хит-парад фалафеля".
Из радио же периодически выныривает физкультурница Мири Регев и бодро-бодро сообщает что "шивьим шнот -- ешь бе ма леитгаот!"
Ни вкуса, ни меры, ни совести.
Видимо не одна я так себя чувствую, так как А-арец сегодня опубликовали глоток воздуха: хит-парад самых ненавистных израильских песен. ;-)
Я, как любитель израильского музыкального мейнстрима, оценила. И -- догорой Эфраим  "Даеш им а Шир" Шамир, песня "Нахон ат яфа", вошла.
Некоторые песни из этого ненавистного хит-парада, я тоже ненавижу, да. 

Рим, Трастевере

Друзья, мы едем в Рим. В основном отдыхать и лениво прогуливаться. Живем в Трастевере.
Есть у вас там какие-то любови? Можно в Риме вообще. Рекомендуйте, только вам верю.
Image result for pillow book sei shonagon

В Суккот я решила попробовать почитать "Записки у изголовья"  -- личные записки японской придворной дамы Сей Сёнагон. Попробую, подумала я. Не пойдет, так не пойдет. Я открыла ридер и начала читать прямо в автобусе.
Так вот: Сей женщина маленькая, но сильная. Это такой аттракцион: она меня взяла за грудки  -- и рраз: одним могучим рывком выдернула из повседневности и опустила в совершенно другой мир. В самый центр императорского дворца, во внутренние покои, за ширмы, за скользящие панели, за занавесы, за ситоми, в темноту, в мир цветных многослойный одежд, свечей, жужания комара, скрипов и запахов.
Когда я открывала эту книгу, я ничего об этом не знала. Совсем. И не интересовалась ничем подобным. Вообще. А там -- там совсем другая жизнь. Пространство строго ограничено и разграничено: ширмами, скользящими дверями, занавесями. На худой конец можно спрятаться за веером. Если у вас его не отберут, в дружеской, якобы, беседе. Есть вещи, которые совершенно неясны. Даже исследователям. А есть которые удивительно знакомы, к примеру сцена изображающая цапель за озере нарисованная на ширме.

Эта книга исключительно визуальна. Внешность -- не чисто физические характеристики, а одежда, ее материал, ее цвет, а также окружение -- решали в этом мире все. К английскому переводу (а очень быстро я поняла что мне нужен и английский перевод  дополнительно к исключительно живому и изящному переводу Веры Марковой)  был добавлен специальный аппендикс, на восьми страницах которого объяснялись все эти бесконечные цвета и оттенки одежд, их поэтичные названия и  сложные сочетания -- одежды носились многослойными, и один цвет надетый на другой, назывался по-своему и означал нечто совершенно другое. Церемониал также предписывал носить определенные сочетания  цветов в определеные периоды года, и недайбох явиться в цвете сакуры, не тогда когда следует и вот -- за вами уже бежит септа Унелла, бъет в колокол и кричит "Shame!"
Сей утверждает, что писала свои записки лишь для себя и книга совершенно случайно попала на глаза гостю. Но-но-но, не попадитесь. Это соверешенно точно неправда. Книга отточена, проходила многократную полировку.  В "личные записки" я не верю совершенно, как и западные критики. Удивляюсь, когда фразу о "записках лишь для себя" приводят на полном серьёзе.
Сама Сей Сёнагон -- женщина исключительная. Очень умная, талантливая, наделенная острым взглядом, крайне надменная. Это  вообще часто случается когда читаешь историческую литературу:  делается немного не по себе, когда автор начинает выржать разницу между собой и простолюдинами, а в нашем случае еще и общество очень стратировано.  И да -- характер у нее херовый. Людей не любит. Женщин не любит. Мужчин не любит (о боже, так с ними совсем нельзя). Особо от нее попадает мужчинам неумным. А как несчастны мужчины поверженые Сей в поэтических поединках! Как она радуется и гордится этим. Нельзя все же так с мужчинами. Надо сохранять какой-то угол зрения, позволяющий им выглядеть достойно. А вот свою императрицу Сей любит и даже малость слишком. Императора любит. Любит сильных. Любит красивых.

В основном Cей любит себя. Себя  в слове, себя в женщинах, особенно сильно -- себя в мужчинах, себя в придворном восхищении. Сделала много ради увековечивания своего собственного остроумия (К слову, шутки, по крайней мере те из них, смысл которых исследователям удалось разобрать, все изящные и утонченные). Что бы человек ни писал, о чем бы ни рассказывал -- в первую очередь он пишет о себе. Сей сообщила нам много подробностей о жизни придворных  эпохи Хэйян, но больше всего она рассказала нас о себе самой.
Медерит Мак-Кинни, переводчица англоязычного издания для Penguin Classics, пишет что романтическая сказка, вроде сказки о Принце Генджи -- это совсем не тот жанр, в котором могла бы блистать Сей: в этом случае случае надо любить героя, а Сей любит себя.
Вот к примеру, такая досада:  расстаралась, пишет Сей, и написала хороший стих и не получаешь ответа от мужчины, который тебе нравится. Не получить ответа ужасно. Но блин, хороший же стих написала! Теперь он пропал!
Неиболее понравившиеся отрывки (удивительные, забавные, невероятные) я отметила закладками. Их вышло довольно много, сейчас я большим удовольствием их перечитала.  Чтобы вас не утомить, приведу здесь два отрывка, один поэтичный, а другой смешной. И тех и других в "Записках у изголовья" предостаточно.
Вот первый:
"То-но тюдзё приблизился ко мне мерными шагами, великолепный в своем узорчатом кафтане «цвета вишни». Кафтан подбит алым исподом неописуемо прекрасного оттенка. Шелка так и переливаются глянцем. Шаровары цвета спелого винограда, и по этому полю рассыпаны крупные ветки глициний: чудесный узор! Лощеные шелка исподней одежды сверкают пурпуром, а под ней еще несколько белых и бледно-лиловых одежд.
Он присел на узкой веранде почти под самой бамбуковой шторой, спустив ноги на землю. Мне казалось, будто сошел с картины один из героев романа.
Цветы сливы, белые на западной стороне дворца, алые на восточной, уже понемногу начали осыпаться, но еще были прекрасны. Солнце тихого весеннего дня бросало на них яркие лучи… Как хотела бы я, чтобы все могли вместе со мной посмотреть на это зрелище.
Я нахожусь позади шторы… Нет, лучше представьте себе женщину куда моложе, длинные волосы льются по плечам. Картина выйдет еще более волнующей!
Но мои цветущие годы позади, лицо поблекло. Волосы у меня накладные и рассыпаются неровными прядями.
По случаю придворного траура на мне были платья тускло-серого цвета даже не поймешь, окрашены или нет, и не отличишь одно от другого, никакого парада. В отсутствие императрицы я даже не надела шлейфа. Мой убогий вид портил всю картину. Какая жалость!
Немного погодя То-но тюдзё удалился. Если б кто-нибудь смотрел на эту сцену из глубины двора, то, верно, спросил бы себя с любопытством, что за красавица скрывается позади бамбуковой шторы. А если б кто-нибудь смотрел на меня из глубины комнаты, не мог бы и вообразить себе, какой великолепный кавалер находится за шторой."
Недавно мы с вами тут обсуждали неудачливого любовника, который так разволновался, что не сумел раздеться. Теперь же предлагаю вам полюбоваться обратным примером: любовник, который слишком ловко и споро одевается.
Вот второй отрывок, мой любимый эпизод про обстоятельного любовника:
"Покидая на рассвете возлюбленную, мужчина не должен слишком заботиться о своем наряде.
Не беда, если он небрежно завяжет шнурок от шапки, если прическа и одежда будут у него в беспорядке, пусть даже кафтан сидит на нем косо и криво, -- кто в такой час увидит его и осудит?
Когда ранним утром наступает пора расставанья, мужчина должен вести себя красиво. Полный сожаленья, он медлит подняться с любовного ложа. Дама торопит его уйти:
-- Уже белый день. Ах-ах, нас увидят! Мужчина тяжело вздыхает. О, как бы он был счастлив, если б утро никогда не пришло! Сидя на постели, он не спешит натянуть на себя шаровары, но склонившись к своей подруге, шепчет ей на ушко то, что не успел сказать ночью.
Как будто у него ничего другого и в мыслях нет, а смотришь, тем временем он незаметно завязал на себе пояс.
Потом он приподнимает верхнюю часть решетчатого окна и вместе со своей подругой идет к двустворчатой двери.
-- Как томительно будет тянуться день! -- говорит он даме и тихо выскальзывает из дома, а она провожает его долгим взглядом, но даже самый миг разлуки останется у нее в сердце как чудесное воспоминание. А ведь случается, иной любовник вскакивает утром как ужаленный. Поднимая шумную возню, суетливо стягивает поясом шаровары, закатывает рукава кафтана или "охотничьей одежды", с громким шуршанием прячет что-то за пазухой, тщательно завязывает на себе верхнюю опояску. Стоя на коленях, надежно крепит шнурок своей шапки-эбоси, шарит, ползая на четвереньках, в поисках того, что разбросал накануне:
-- Вчера я будто положил возле изголовья листки бумаги и веер? В потемках ничего не найти.
-- Да где же это, где же это? -- лазит он по всем углам. С грохотом падают вещи. Наконец нашел! Начинает шумно обмахиваться веером, стопку бумаги сует за пазуху и бросает на прощанье только:
-- Ну, я пошел!"
Ну, что скажете?  Каков? "Стягивает поясом шаровары, закатывает рукава, завязывает опояску"!
А еще говорят, что женщинам все равно, как мужчины одеваются. Да это просто существеннейший навык!

"Записки у изголовья" полна подобными интересностями. Оттуда можно почерпнуть, к примеру, о важности для мужчины сопровождающих "Самые обворожительные красавцы ничего не стоят в моих глазах, если за ними не следует свита", о том, как следует оформлять любовные послания (писать на цветной рисовой бумаге, украшая цветами соответствующей цветовой гаммы, а не просто так), какие стихи следует помнить наизусть, и как следует слушать кукушку. А также о том, как сложно было утаить любовников при дворе, и что на свете нет ничего прекраснее, чем куродо шестого ранга (это такой чиновник, одетый в салатовое). Ну может быть еще китайская парча и ветви глицинии.
Нет, все же куродо.

Одним словом, я очень рекомендую.
У меня нет ничего общего с Эвьятаром Банаем.
Ни с бывшим -- золотым мальчиком из семьи знаментостей; ни с нынешним -- досом из Рамот.
Странно что я вообще это слушаю. Но тем ни менее.

Tags:

Profile

postumia
гордый и независимый ум
Website

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow